Кофейная доза Размолотый кофе, залитый вовнутрь, меня прибивает к подушке гвоздём, и я становлюсь стихотворен и мудр, представ прорицателем в личном, ином. До жёлчи пронзил тяжело и ударно кривой кофеиновый лом, ятаган. Лежит черепок, обожжённый гончарно, и перьям гусиным дарует свой жар. Жарует вся кожа, как в соке напалма, испариной мочит перину в ночи. И видятся мозгу для каждого карма, ещё неизвестные людям лучи. Чуть красные уши локаторно ловят мелодьи дыханий, соитий вокруг и капли чернильные, выплески крови, пролёты умерших и мыслей, и мух, и шорох земных и вселенских прибоев, и ангельский шёпот, и волчий тот вой, и хруст от проделок бесят и разбоев, как проба выбивается в диск золотой. А нюх обострённый всё ищет в потёмках родное, теперь уж чужое, амбре, квартирные запахи, что очень ёмки, и всё, что витает в большом январе... Паденья пылинок касаются тихо нервических струн, создавая мотив. Плыву я почти в мескалиновом лихе, качаясь, вращаясь, как будто не жив
Браво !!!ромалы все класно ! Вас всегда любили и будут любить вашы исполнения песень !!! Браво 🎉🎉🎉
Дуже люблю ваші пісні ,також народ поважаю .
Браво
Ай да РОМАЛЫ Ей да
ДА Душу мою растрогали .
Бахталы и Парвалы.братья мои.
Прекрасные исполнители, и вокалистка, и инструменталисты. Ещё бы фамилии знать... Нигде не упомянуты...
Тамара Череповская
Скрипач Юрий Цурило, ее муж.
@@olegrodin1395 с Юрой я был в приятельских отношениях в юности.
Кофейная доза
Размолотый кофе, залитый вовнутрь,
меня прибивает к подушке гвоздём,
и я становлюсь стихотворен и мудр,
представ прорицателем в личном, ином.
До жёлчи пронзил тяжело и ударно
кривой кофеиновый лом, ятаган.
Лежит черепок, обожжённый гончарно,
и перьям гусиным дарует свой жар.
Жарует вся кожа, как в соке напалма,
испариной мочит перину в ночи.
И видятся мозгу для каждого карма,
ещё неизвестные людям лучи.
Чуть красные уши локаторно ловят
мелодьи дыханий, соитий вокруг
и капли чернильные, выплески крови,
пролёты умерших и мыслей, и мух,
и шорох земных и вселенских прибоев,
и ангельский шёпот, и волчий тот вой,
и хруст от проделок бесят и разбоев,
как проба выбивается в диск золотой.
А нюх обострённый всё ищет в потёмках
родное, теперь уж чужое, амбре,
квартирные запахи, что очень ёмки,
и всё, что витает в большом январе...
Паденья пылинок касаются тихо
нервических струн, создавая мотив.
Плыву я почти в мескалиновом лихе,
качаясь, вращаясь, как будто не жив